|
Следствие сделало вывод, что Янагида просто был вынужден частично сознаться, а его полное признание — исключительно вопрос времени.
Вот что заявил начальник уголовного розыска Уэда: «Янагида неохотно, но все-таки сознался в своих преступных побуждениях и частично — в  своих преступных действиях. Он всячески старается отвести от себя обвинение в убийстве, но его заявление о том, что, когда он пришел к Кику Ватанабэ домой, она уже была мертва — не более чем увертка. Мы ожидаем, что в ближайшее время он полностью признает свою вину».
Абэ пролистал еще несколько страниц и снова наткнулся на заголовок:
«ЯНАГИДА ПОЛНОСТЬЮ СОЗНАЛСЯ. ОН ИЗБИЛ СТАРУХУ ДО СМЕРТИ ДУБОВОЙ ПАЛКОЙ».
«...Macao Янагида, подозреваемый в убийстве старухи процентщицы, но упорно отрицавший свою причастность к этому, несмотря на признание в краже долговой расписки, вечером тридцатого числа, во время очередного допроса, наконец сдал-
ся и объявил, что он убил Ки-кусан. Одиннадцать дней потребовалось для того, чтобы раскрыть дело об убийстве старухи процентщицы, потрясшее весь район Китакюсю. Ниже помещено признание Macao Янагиды».
Абэ впился глазами в текст этого признания. Блокнот и карандаш лежали рядом. За окном стало еще темнее.
воря. Кику Ватанабэ убил я. Вот как это было.
В сентябре прошлого года я потерял по дороге домой тридцать восемь тысяч иен, собранных на экскурсию с детей. Не
«До сих пор я утверждал, что Кику Ватанабэ убил другой человек, но поскольку расследование, очевидно, выяснит все обстоятельства, я сегодня скажу все без утайки. По правде го-
зная, как возместить их, я занял у Кику Ватанабэ сорок тысяч, но не смог вернуть долг, а Кику настойчиво требовала с меня уплаты. Все это я уже заявлял.
Ватанабэ-сан была очень алчной женщиной, она требовала ежемесячно десять процентов с ссуды, а когда я сказал, что не смогу вернуть деньги в срок, стала ловить меня по дороге в школу, заходить ко мне домой и бранить. Учитывая то, что я — учитель, это было для меня позором. Я уже не мог как следует, спокойно вести занятия, стал нервничать. Во всем я обвинял Кику, возмущение мое росло, и, наконец, я решил убить ее.
|
