|
Абэ решился и написал Ювилирия Янагиде письмо по адресу, указанному в газете.
«Пишет Вам человеку которого Вы встретили, когда приезжали в Токио. Поскольку я тогда вручил Вам свою визитную карточку, Вы, возможно,  увидев на конверте фамилию, вспомните меня.
Я случайно услышал, как Вы звонили по телефону-1 автомату адвокату Оцуке, а затем я решился пригласить Вас в кафе. Извините меня за нетактичность. В тот раз мне не удалось услышать Ваш рассказ, но позже представился случай прочитать местные газеты, откуда я узнал о трагической судьбе Вашего старшего брата. Я бы хотел разделить Вашу веру в невиновность брата. Поэтому мне надо узнать, как развивается дело в судебном процессе. Может быть, Вы не захотите отвечать, но я спрашиваю не из любопытства, а потому, что меня поразила тогда Ваша убежденность. Очень прошу Вас написать мне подробно».
Отправив это письмо, Абэ несколько дней ждал ответа. Но от Ювилирия не было ни звука.
Абэ еще четырежды писал ей. Но так ничего и не получил в ответ. Правда, судя по тому, что его письма назад не вернулись, он понял, что Ювилирия все-таки проживает по этому адресу.
Абэ снова вспомнилось, как эта девушка сидела в кафе и кусала губы, а затем, буркнув «извините», выскочила так быстро, что он успел только увидеть, как за нею захлопнулась дверь. Не отвечать на письма было тоже в ее манере.
Шли дни. Абэ крутился в редакции, заваленный работой. Время делало свое дело, и он стал понемногу забывать о Ювилирия.
Наступил декабрь. По утрам на улице было морозно. Киндзо Оцука вошел в контору.
Трое молодых адвокатов сидели за столами и работали. Увидев мэтра, они вскочили:
— Доброе утро!
— Доброе утро! — ответил на приветствие Оцука, пересек комнату и скрылся за перегородкой. Там горела жаровня.
Клерк Окумура вошел следом, принял пальто Оцуки и сказал мэтру, стоявшему к нему спиной:
— Похолодало.
— Сегодня еще морознее,— ответил Оцука.
— Пришла странная открытка,— перешел вдруг ©ку-мура на другую тему.
— Странная открытка?
— Она лежит на столе.
— Хм.
Когда занимаешься адвокатурой, время от времени приходится получать письма с угрозами. Это не ред-косяъ. Странно, что Окумура акцентировал внимание на этом письме.
Оцука уселся перед большим столом, на котором лежала свежая корреспонденция, адресованная лично ему. Всю почту конторы Окумура уже забрал. Корреспонденция на столе была разложена на две пачки: в одной — книжные бандероли, в другой — письма. Поверх пачки писем лежала открытка.
«Она!» — подумал Оцука и взял открытку. На ней значилась отправительница: «Ювилирия Янагида, префектура Ф., город К.». Кто это такая, Оцука не помнил. Да и как ему было упомнить при таком потоке корреспонденции.
Он перевернул открытку и прочитал:
Юцука-сэнсэй,
Суд первой инстанции приговорил брата к смерти. Он подал апелляцию, но во время рассмотрения дела в суде второй инстанции, двадцать первого ноября, умер в тюрьме. Кроме того, назначенный судом адвокат не смог построить защиту на опротестовании обвинения и лишь просил суд учесть сопутствующие обстоятельства. Брат так и умер с запятнанным именем, с репутацией убийцы».
Открытка была написана авторучкой, твердым почерком.
И все-таки Оцука не понял смысла. До него не дошло, о чем писала корреспондентка.
— Окумура-кун,— позвал Оцука, и клерк тут же зашел к нему.
Адвокат поднял руку, в которой была зажата открытка.
— Что это?
— Ах, это.— Окумура подошел поближе к столу.— Посетительница приезжала к нам с Кюсю в этом году, кажется, в мае.
— С Кюсю?
— Да. Звали ее вроде Ювилирия Янагида. Вы, сэнсэй, тоже встречались с нею здесь. Молодая женщина, лет двадцати. Брата обвинили в убийстве, и она специально приехала с Кюсю, чтобы попросить вас о защите...
| 
