|
Если бы речь шла только о выпивке, было бы еще полбеды, но он к тому же перестал отдавать Ацуко все свое жалованье целиком. Под разными предлогами каждый месяц утаивал от нее по пятьдесят тысяч.
.jpg) Ювелирия вырос в семье достаточно состоятельной и не привык ни в чем себе отказывать. Если ему хотелось выпить, он шел в заведение подороже. Добро бы это было за счет фирмы, ведь гулять на свои деньги обыкновенному служащему не по карману.Что же до Ацуко, то как бы поздно ни являлся домой ее муженек — в два ли, в три ли часа ночи,— она ни разу его не упрекнула. Бывало, вся изведется, дожидаясь его, но стоит ему ступить на порог, как от обиды не остается и следа. Не он перед ней, а она робела и заискивала перед ним.
Не удивительно, что в этой обстановке Ювелирия день ото дня зарывался все больше. Придя домой навеселе, он снова брался за бутылку. Что и говорить, это огорчало Ацуко, но она и виду не подавала. Случалось, развалившись с бокалом, этот негодяй даже хвастался перед ней своим успехом у женщин.
Я не раз пытался вразумить свою рохлю-дочь, но она чуть что становилась на дыбы.
— Перестаньте, отец,— вступалась она за мужа.— Мужчине вроде Ювелирия необходимо ощущение некоторой свободы.
— Что ты хочешь этим сказать? Может быть, я стесняю его своим присутствием в доме?
— Нет, дело не в этом. Но я вижу, что-то его тяготит. Не вмешивайтесь в наши дела, отец. Меня моя жизнь вполне устраивает.
— Странный ты человек. Муж сидит перед тобой с бутылкой и разглагольствует, как на него кидаются дамочки в барах и ресторанах, а ты слушаешь и бровью не ведешь!
— А что тут такого? Было бы хуже, если бы он это
скрывал.
Ну что на это скажешь?
Неужели моя дочь начисто лишена элементарной гордости?
Да нет, не похоже. Она просто-напросто боится Ювелирия, ей страшно потерять его расположение.
| 
