|
В последнее время Кэндзи вроде бы стал благоразумнее и пообещал вскорости оставить меня. Однако, узнав о моих отношениях с Оцукой-сэнсэем, он словно взбесился. Короче, он вбил себе в голову, что я хочу оставить его потому, что сблизилась с Оцукой-сэнсэем.
 Кэндзи начал запугивать меня. Улучив момент, он отзывал меня в сторонку и говорил, что я должна порвать с Оцукой-сэнсэем, иначе мне будет плохо. При этом он украдкой то показывал бутылку с азотной кислотой, то вытаскивал из кармана кинжал.Я стала бояться Кэндзи-сана. Меня начинало трясти, лишь только я принималась думать о том, что он может сделать.
Я не рассказывала об этом Оцуке-сэнсэю. Он считал меня целомудренной женщиной, поэтому я не могла поведать ему о своих отношениях с Кэндзи. Оставалось страдать в одиночестве. Встречаться с сэнсэем мне приходилось тайно от Кэндзи. Мои отношения с Оцукой
были, что называется, хождением по тонкому льду, К тому же я чувствовала себя по-настоящему вино» ватой перед сэнсэем, который даже не сомневался в мое! порядочности.
Это случилось, когда мы с Оцукой-сэнсэем поехали на Хаконэ поиграть в гольф. У себя в ресторане я сказала, что еду совсем в другое место. Но Кэндзи, видимо, узнал правду и неожиданно явился в гостиницу на Хаконэ.
Мы ужинали в ресторане, когда Кэндзи вызвал меня ко входу. Он накинулся на меня с упреками. В этот момент Оцука посмотрел в нашу сторону. Я чуть не лишилась чувств. И тут Кэндзи, видимо, сжалился надо мной. Мне удалось уломать его, и он удалился, поклонившись на прощание Оцуке. Сэнсэю я сказала, будто Кэндзи приехал из Токио по делу.
С той поры ревность Кэндзи становилась все сильнее. По возвращении с Хаконэ он хотел позвонить Оцуке и поговорить начистоту. Но он пообещал не делать этого, если я немедленно порву с сэнсэем.
Кэндзи продолжал запугивать меня. Вряд ли он на самом деле хотел убить меня. Я говорила ему, что, если даже мы не порвем, мы все равно так и не сможем стать мужем и женой. Да и в глазах людей мы не пара. Ты еще молод, говорила я, возьмешь себе молодую жену и будешь счастлив.
Он не смотрел ни на одну женщину, кроме меня. Все они ничего не стоят, любил повторять он и твердил, что, если мы расстанемся, всю жизнь проживет один. При этом он плакал горькими слезами.
|
