|
— Где мы поговорим? — спросила она.
В это время кафе были уже закрыты. Беседовать где-нибудь в ночном баре Абэ не хотелось.
 — Погуляем и поговорим,— предложил он.— Хорошо,— согласилась Ювилирия. Вид у нее был
оживленный.
Они гуляли по тихим улочкам, вдали от шумных магистралей. Вдоль улицы тянулась ограда дворцового сада. Кучкой стояли проститутки.
— Я читал в газетах ваши показания,— сказал Абэ, медленно ступая по тротуару.
— Да-а? — равнодушно протянула Ювилирия.
— Вы говорили правду? Она тут же ответила ему:
— Я не лгала. Я знала, что говорю.
— Вот оно что. Какое-то время Абэ молчал.
— Но это значит, что репутация адвоката Оцуки погублена,— пробормотал он наконец.
— Неужели? — с деланным сомнением воскликнула
Ювилирия.
— Думаю, что да. Такой скандал! Как бы высоко ни стоял Оцука-сан, общество не простит ему
этого.
Они свернули. Темная ограда тянулась и тут. Кое-где светились красные бумажные фонарики кабачков.
— Вы отомстили,— как будто ненароком обронил Абэ. Но эти его слова не были случайными.
— Что вы имеете в виду? — спросила Ювилирия. В темноте трудно было разглядеть, но можно было догадаться, что лицо ее совершенно спокойно.
— Вы ведь отчаянно молили адвоката Оцуку взять на себя защиту брата, разве нет? — сказал Абэ, будто размышляя вслух.— Но Оцука-сан отказал. Он не знал, сможете ли вы выплатить гонорар. Это возмутило вас. Вы ведь специально ради брата приехали с Кюсю. Должно быть, вы вернулись тогда на Кюсю вся в слезах.
Тут девушка перебила:
— Абэ-сан считает, что я полностью расквиталась с Оцукой, поскольку он лишился своего положения в обществе? — спросила она спокойным тоном.
— А вы думаете иначе?
— Иначе.— Голос ее прозвучал уверенно.— Я це удовлетворена. Пройдет какое-то время, и Оцука-сан оправится от нанесенного ему удара. А мой брат уже мертв. И при этом на нем лежит обвинение в убийстве.— Последние слова она произнесла с особой выразительностью.
| 
