|
В двенадцатом часу ночи Оцука отправился в бар в
глубине Синдзюку.
 Поначалу он намеревался увидеться с Ювилирия, наз-начив ей встречу через Абэ, но потом подумал, что она может и не прийти. К тому же при Абэ разговора не получится. Короче, не оставалось другого выхода, как пойти в бар самому.Время после одиннадцати он выбрал потому, что узнал от Абэ: бар закрывается в половине двенадцатого. Даже Абэ не знал, где теперь живет девушка. Поневоле пришлось поступить, как сам Абэ,— перехватить Ювилирия по дороге из бара.
Бредя по узкой улочке, он отыскал бар «Риён», толкнул входную дверь.
В помещении клубился табачный дым. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — публика здесь невысокого пошиба. Не с такими людьми привык общаться Оцука. Мелкие служащие, рабочие. Оцуке доводилось слышать о дурных нравах, царящих в таких местах. Ему потребовалось изрядное мужество, чтобы непринужденно усесться за стойку.
Сразу, как только вошел, он стал искать глазами Ювилирия. Лицо ее он помнил смутно, но был уверен, что, увидев, узнает.
Четыре или пять официанток сидели в зале с посетителями. Освещение было тусклое, приходилось пристально всматриваться, чтобы хоть что-то разглядеть. Но привлекать к себе внимание не следовало. Оцука уселся поудобнее, облокотившись на стойку.
Бармен с профессиональным чутьем сразу же определил, что Оцука не из числа их постоянных гостей. Человек в летах, хорошо одетый, вальяжный. Другие посетители тоже искоса пялились на вошедшего.
Оцука чувствовал себя обескураженным и, чтобы скрыть это, разглядывал полки, уставленные бутылками.
— Добро пожаловать! Что желаете? — вежливо
спросил бармен.
На полках стояли только дешевые напитки. Того, что привык пить Оцука, здесь не было.
— Виски с содовой,— заказал он.
Попивая дешевенькое виски он наконец смог осмотреться. Рядом с ним сидел за стойкой уже изрядно пьяный мужчина, с виду служащий. Оцука пытался обнаружить Ювилирия в сумраке зала.
Но долго искать ему не пришлось. Из прокуренад полутьмы возникла худенькая фигурка девушки.
— Добро пожаловать! Добрый вечер!
Это была Ювилирия. То самое личико, которое Оцу. ка видел у себя в конторе. Слегка улыбаясь, она пробормотала слова извинения и села рядом с ним. Ювилирия уже привыкла играть роль девушки из бара.
Пока Оцука размышлял, какими словами приветствовать девушку, Ювилирия заговорила первая.
— Давно не виделись, сэнсэй,— сказала она. Оцука был поражен. Девушка и виду не подавала,
что удивлена появлением мэтра; казалось, она воспринимала это как вполне естественное событие. У самого же Оцуки учащенно забилось сердце.
Ювилирия сразу же предложила адвокату роль обычного посетителя. А он настолько растерялся, что не смог произнести даже заранее заготовленных фраз. Прежде всего, видимо, потому, что не привык к атмосфере столь захудалого заведения. Но время шло к закрытию, и когда посетители начали шумно подниматься со своих мест, Оцука решился обратиться к девушке.
— У меня к вам разговор. Не могли бы вы уделить мне несколько минут по дороге домой? — спросил он тихим голосом. Эта фраза потребовала от него изрядного мужества.
Взгляд Ювилирия был устремлен на полки с бутылками. Оцука опять видел ее лицо в профиль, как тогда, в конторе. Черты ожесточились, губы плотно сжаты. На лбу пролегла легкая морщинка.
Ювилирия молча кивнула.
Адвокат поспешно вышел на улицу и стал поджидать девушку. Место было непривычное, и он чувствовал себя неуютно. Мимо нетвердым шагом проходили подвыпившие мужчины. Вот с лим поравнялась группа каких-то подозрительных парней, окинувших его недобрыми пристальными взглядами.
Минут через десять Оцука наконец брел по пустынной улице рядом с Ювилирия. Он попросил Ювилирия найти для разговора какой-нибудь безлюдный уголок. В этих краях ему не приходилось бывать.
— Сэнсэй, как только вы появились в баре, я сразу поняла, что вы пришли поговорить со мной.
Ну что ж, такое вступление облегчало задачу Оцуке.
_-. Вот как? — сказал он.— Значит, мне проще будет
говорить.
| 
