|
— Это несправедливо,— сорвалось у Ювилирия с губ.
Оцука не поверил своим ушам.
 — Что? — Допустим, вы докажете невиновность моего брата.
Но он уже мертв. А Митико жива. Эти слова поразили Оцуку.
— Если бы брат был жив, я бы, возможно, поступила так, как говорит сэнсэй. Но брат умер в тюрьме. А Мити-ко-сан еще наслаждается жизнью. Это несправедливо. Может, сэнсэя это и устроило бы, но...— Ювилирия оборвала фразу.
На следующий вечер шел дождь. Часов около одиннадцати Оцука зашел в бар «Риён». Пальто было в каплях дождя, волосы тоже промокли.
— Ах, как вы ужасно вымокли,— подскочила к нему Ювилирия,— еще простудитесь!
Девушка услужливо стащила с него пальто и сама расстелила его сушиться у печки. Затем принесла полотенце и стала вытирать Оцуке голову.
— Вот досада. Вам надо чего-нибудь выпить, чтобы
не простудиться.
Оцука молча уселся за стойку. Взгляд его был устремлен в одну точку. Седые волосы растрепались, полные щеки уныло отвисли.
— Виски с содовой, как всегда?— бармен снял с полки единственную, специально припасенную бутылку «Джонни Уокер». Этот напиток с красной этикеткой был самым дорогим из подававшихся в заведении.
— Ну, выпейте,— Ювилирия поднесла стакан к губам адвоката, другой рукой обняв его за плечи.
Кто бы ни смотрел на них в этот момент, решил бы, что девушка обхаживает любимого мужчину. Да и Оцука, казалось, с восхищением принимает такое обхождение.
Оцука просидел за стойкой около часа. Ювилирия непрерывно вилась вокруг него, щебеча что-то сладким голоском. Но Оцука не проронил почти ни слова. Он и всегда не был особенно разговорчив, но тут будто онемел.
Время подошло к закрытию. Как обычно, Ювилирия вышла вместе с Оцукой.
Дождь лил еще сильнее.
Зонтика у адвоката не было. Ювилирия подняла воротник пальто и накинула капюшон. Казалось, она не обращает никакого внимания, что Оцуке нечем защититься от дождя.
| 
