|
Они шли той же улицей, что и всегда. В лучах фонарей струились косые потоки дождя. С одной стороны тянулась длинная ограда, из-за нее свисали ветви деревьев. С другой стороны — ряд домов, но все они заперты — время позднее, да и к тому же еще дождь. На улице ни прохожих, ни  машин. Слышно только, как хлещет дождь. Вот он барабанит по крыше соседнего дома.
Оцука шел-шел, и вдруг колени у него подкосились, он осел прямо в грязь, уперся обеими руками в землю и сказал:
— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Но ради меня, несчастного, скажите правду. Умоляю вас!
Голос его приглушали звуки дождя. Ювилирия смотрела на него сверху.
— Ювилирия-сан! Умоляю вас. Понимаю, что я не могу искупить свою вину. Но мне теперь ничего не остается, кроме как умолять вас. Скажите следователю, что там произошло. И отдайте зажигалку с изображением лисы и винограда.
Ювилирия молча стояла рядом. Все так же стучал по мостовой дождь.
Она продолжала смотреть на голову мужчины. Адвокат умолк и лишь продолжал механически кланяться.
— Сэнсэй,— наконец сказала она,— я поняла вас.— Адвокат поднял голову.— Пожалуйста, не ведите себя так.
— Вы поняли меня?— Оцука всматривался в темноту, надеясь разглядеть выражение лица Ювилирия. В голосе его зазвучала надежда.— Поняли... Значит, вы скажете следователю? Скажете ему правду?
— Скажу. И зажигалку отдам.
Оцука чуть не подскочил от неожиданности.
— Неужели правда?— Он не мог поверить и пожирал Ювилирия глазами.
— Я не лгу.
— Вот как!— Адвокат глубоко вздохнул.
— Во всяком случае, встаньте. Не могу разговаривать, пока вы в такой позе.
— Но вы должны простить меня. Пока вы меня не простите, я не встану.
— Не говорите об этом больше. Вставайте же. Лицо адвоката озарилось надеждой. Он, шатаясь,
поднялся.
— Но когда же вы отдадите зажигалку?— не отставал он от Ювилирия, сжимая грязные пальцы в кулаки.
— Завтра вечером,— ответила девушка и от волнения сглотнула слюну.— Завтра вечером прошу вас пожаловать, ко мне домой. Тогда я и передам вам зажигалку.
| 
