|
— Зачем же адвокат Оцука решил изучить дело? Как вы думаете? — спросила Ювилирия, пытаясь овладеть собой.
— Видимо, на него все-таки произвели впечатление ваши слова. Короче, адвокату стыдно, что он отказался участвовать в деле из-за малого  гонорара.
— Ну, если так,— начала Ювилирия, удивленно раскрыв глаза,— то почему адвокат Оцука не рассказал вам, Абэ-сан, о том, что он изучил материалы?
— Вы правы,— кивнул Абэ,— я тоже много думал об этом. Могу только предполагать, но мне кажется, что Оцука-сан промочал потому, что, возможно, докопался до сути дела.
В глазах Ювилирия читалось охватившее ее волнение.
— Короче, я думаю,— продолжал Абэ,— что адвокат Оцука обнаружил доказательства невиновности вашего брата. Оцука-сан такой человек, что если уж возьмется за дело, то доведет его до конца. Не сомневаюсь,— он что-то обнаружил. Читая те же судебные материалы, что и обычный адвокат, Оцука, конечно, может глубже вникнуть в суть дела. Вот почему я полагаю, что, получив от адвоката Р. документы, он обнаружил в них доказательство невиновности. Если бы этого не произошло, он при встрече со мной повел бы себя иначе. Суд вынес решение о виновности обвиняемого, и если бы Оцука был
с этим согласен, он выразил бы свое согласие с этим решением, н@ он не мог этого сделать и молчал, скрывая свою точку зрения, потому что выводы, к которым он пришел, изучая документы, противоположны выводам
суда.
Абэ считал, что Ювилирия и без его объяснений понимает причины, по которым адвокат не рассказал ему о своем открытии.
Ювилирия наклонила голову и задумалась. Она будто окаменела, уставившись на кофейную чашку.
Абэ вспомнил, как нынешней весной Ювилирия в кафе не захотела даже разговаривать с ним. Теперь она снова на его глазах ожесточилась против кого-то, ожесточилась еще сильнее. Он даже немного побаивался ее.
Оцука вышел из купальни. Тело его, еще в капельках воды, порозовело. Не надевая теплое кимоно на вате, а просто в легком юката ' он подошел к окну. За окном в вечернем сумраке виднелся горный пейзаж Хаконэ. Отель, где он остановился, стоял на высоком месте, откуда внизу, в долине, виднелись огоньки рёкан — гостиниц в японском стиле. Огоньки эти мерцали в тумане. У подножия гор напротив тоже клубился туман. Мощные стволы криптомерии подернулись белой дымкой.
Туман становился все гуще. Наблюдая за этой картиной, Оцука вспомнил, как ему говорили, что туман «шипит». «Правда ли это?»— подумал Оцука. По извилистой дороге, спускающейся в долину, вверх и вниз, сверкая огнями фар, ползли машины.
Из купальни донесся плеск воды. Он понял, что сейчас выйдет Митико. Оцука все еще продолжал любоваться пейзажем, когда поелышался шорох раздвижной перегородки.
— Смотри простудишься,— раздался позади голос
Митико.
Оцука обернулся — Митико с раскрасневшимся лицом стояла рядом. В руках она держала теплое кимоно для Оцуки, которое и надела на нег©.
— На что ты смотришь?
— На туман,— коротко ответил Оцука.— Приходилось ли тебе слышать, что туман «шипит»?
— Хм-м,— Митико задумалась, усаживаясь перед трехстворчатым зеркалом,— не приходилось. А разве туман может «шипеть»?
Оцука промолчал. Прикурив сигарету, он уселся в плетеное кресло. И, лишь усевшись, почувствовал усталость от игры в гольф. Он невольно вздохнул, и Митйко, подкрашивая губы, спросила:
— Устал?
— Устал,— Оцука протянул руку и стряхнул пепел.
— Ах,— коротко выдохнула Митико,— не говори так. Сегодня ты был в ударе.
— И тем не менее возраст сказывается,— засмеялся Оцука,— я быстро устаю.
— Но вот принял ванну, и усталость почти сняло.
— Когда человек не молод, усталость проходит не сразу. Тебе это еще незнакомо.
Оцука сбоку посматривал на прихорашивающуюся Митико. Кожа на ее шее, умащенная кремом, чуть поблескивала.
— Не пойму, что ты все о старости да о старости,— выпятив губки, Митико накрасила их и засмеялась.— Проиграл сегодня! — Она повернула к нему пахнущее косметикой лицо. Разговор о гольфе забавлял Митико.
|
